Уля села в кровати, обхватила колени руками. В спальне тихо. Все девочки спят. И Нелё спит. А может, только притворяется? Вон кровать её скрипнула...

Уля тихонько слезла на пол и так же тихонько заползла к Нелё под одеяло. Нелё, видно, обрадовалась и сразу подвинулась, уступая место. Возле Нелё тепло. И так хорошо стало, почти как дома. Уля подложила ладошку под щёку и глубоко-глубоко вздохнула.

Нелё приподняла голову.

- Ты мою маму видела? - шёпотом спросила она.

Уля не ответила.

- Спит! - удивилась Нелё. - Только легла и уже спит.

У Нелё глаза никак не хотели закрываться. Это потому, что Уля из дома приехала. И Нелё сразу вспомнила всех своих. Что-то мама с отцом сейчас делают? Наверно, сидят у жаркой печки. Мама, может, режет острым ножом сыромятную кожу на узенькие полоски, а отец плетёт из них новый маут*, он давно собирался. А думают, наверно, о ней. И сестрёнки думают и всё спрашивают: когда Нелё приедет?

_______________

* М а у т - длинный ремень с петлей на конце для ловли домашних оленей.

"Скоро. Спите", - отвечает мама.

И, помолчав немного, наверно, говорит отцу:

"Надо, однако, съездить в школу, проведать нашу старшую".

Отец долго молчит, а потом, наверно, говорит:

"Надо, однако".

"Конечно, надо", - думает Нелё. И вспоминает, как хорошо было летом, когда все они жили вместе...

У отца тогда болела нога, и он не ушёл с оленьим стадом далеко к морю, а остался рыбачить вместе с Улиным отцом.

Все они поплыли по Данилкиной речке. Плыли долго-долго, от посёлка уплыли за тридевять земель, а когда выбрали хорошее место, остановились.

Улин отец поставил свой чум на одном берегу реки, а они - на другом. Мама-то и ребята очень хотели жить рядом с Лырмиными. Рядом-то веселее. Но отец сказал: "У меня от шума голова раскалывается". А какой шум от одного чума-то? А до какого-нибудь ещё чума или посёлка иди хоть день, хоть два, хоть три - не дойдёшь. Так они и жили всё лето - друг против друга, через речку.