— Куда же ты запропастился, Малейка? В лесу темно, страшно. Волки тебя съедят...

— Хе-хе, — хихикнул про себя злой волшебник, — не съедят твоего Малейку волки, его уже Мышь съела.

Вдруг по щеке девочки что-то покатилось, сверкнув капелькой.

— Плачет! — обрадовался колдун. И вдруг такая мысль мелькнула в его черном мозгу, что захохотал он громко и дико.

— Алмазы! Алмазы! — завопил колдун и взлетел на Летучей Мыши под самое небо. Долго летал он, не в силах унять безудержную радость, ломал по пути деревья, отбил край у Луны и, наконец, влетел в окошко своего страшного замка.

— Уф, — сказал Кесбок, усаживаясь в сплетенное из змей кресло, — и как это я раньше не додумался! Самый красивый, самый дорогой камень — алмаз. И делать его надо из самого дорогого материала на свете. А что может быть дороже человеческих слез?

Всю ночь не мог уснуть от радости колдун, а наутро созвал всех своих слуг — Летучую Мышь, Серую Гадюку и Медведя-Ломидуба. О чем говорили они, никто не знает. Только в темном дворе замка скоро выросло низкое серое здание с толстыми железными решетками на окнах. Колдун теперь не ночевал дома, он летал над землей и воровал детей. Все громче был плач из темницы, все больше мальчиков и девочек бросал он туда. Дети плакали, а колдун радовался: с каждым днем сундук с алмазами становился полнее. А колдуну все было мало. Он летал над городами и селами, хватал ребятишек, а заодно собирал слезы мам и пап, которые плакали по своим пропавшим детям.

Страшный стон далеко разносился из замка. И деревья вокруг него — вы, наверное, не знаете, что деревья раньше умели разговаривать, — да, деревья онемели от ужаса. И сейчас, если прислушаетесь, вы услышите, как тихо шепчутся деревья, вспоминая забытые слова, и не могут вспомнить.