Высоченный мост, на стальных тросах в столб толщиной висит, а столбы те в тучах где-то прячутся, далеко – река, будто два ремня Землю охватили, чтоб сподручно Земле вес поднять собственный было, чтоб не надорвалась, и пупок не развязался, да чтоб грыжа наружу не вывалилась… И никого – словно началось только все, и потопа даже не было.
* * *«А снег идет, а снег идет. И все вокруг чего-то ждет. За все, что есть в моей судьбе, спасибо, снег, тебе!» – Марине хотелось простора, свершений хотелось. Кто мог дать Марине просторы и обеспечить свершения? Да никто! – не было его. Не проявился такой человек – не вышел из тени. Или прячут его где-то, кто знает. И приходится самой все делать. Самой, самой.
Потому Марина определилась, что личность она уникальная, можно сказать штучная, капитальная личность, то есть твердо стоящая на земле и с прочными намерениями. «Или наоборот – с твердыми и прочно стоящая? Не важно!» Марина мотнула головой так, что машину вынесло на соседнюю полосу. Правда, пока никто к ее «определению» примкнуть не спешил. Из тех, конечно, кого она хотела. Но это лишь начало? Начало. Какие у нас годы, завтра «жызынь» начинается! «Я сильная, – нашла новое определение Марина, – я им понадоблюсь!» Кому «им», она не уточняла.
Ей нравилось нестись сейчас вот так по заснеженному шоссе, по встречной полосе – поперек жизни, на краю, по обочине. Испытывать судьбу, проверять ее на вшивость. «И пусть все идет к черту! Пожелаю – брошусь в снег. Захочу – крикну. Или сяду… – а хоть бы и на дороге! – и пусть вороны шарахаются в стороны. И другие бараны».