– Не факт, – вяло возразил Пустеллий, выплевывая в ладошку финиковую косточку. – Давайте рассуждать логически. Это дело также политическое, а стало быть, гражданское. Непонятно, как отнесутся наши союзники к тому, что Борей станет невидимым. Не будет ли это истолковано превратно, как, скажем, проявление слабости?

Усы Вотона встали торчком.

– Союзникам нужны наши победы и больше ничего! – резко сказал он. – Не слишком ли много гражданских дел? Вы, вы… жалкий пораженец и крючкотвор! Думаете, я не знаю, куда вы тянете ручки? Мне сообщили о вашем новом законопроекте! Скоро солдатам и из арбалета нельзя будет выстрелить, не получив заключения экспертной комиссии о состоянии стрелы, не согласовав траекторию ее полета в магнистерстве иностранных дел, не пройдя плановой магкомиссии на предмет психического здоровья, а также на предмет перхоти и склонности к облысению!

Пустеллий снисходительно посмотрел на соправителя. У него на лице прочитывалось, что лесенка человеческой деградации, по его мнению, имеет следующие ступени: болван – идиот – дегенерат – полный отстой – Вотон.

– Раз вы уж затронули эту тему, извольте! С тем, что стрела должна быть исправной и достаточно острой, вы ведь не будете спорить? Да или нет? – спросил он даже с некоторым оживлением.

– Да-да-да… Но хорошая стрела или нет, сообразят и сами арбалетчики, – буркнул Вотон.

– В самом деле? Ваши арбалетчики знают кузнечное ремесло, молекулярную магию и теорию изготовления наконечников лучше экспертов? Быть может, устроим экзамен? Пятьдесят билетов по три вопроса в каждом, – с насмешкой предложил Пустеллий.

– К тьме экзамен! Они просто хорошие арбалетчики. Этого достаточно.

– Хорошие, плохие, посредственные – это субъективно. М-м-м… На основании чего вы делаете вывод, что они хорошие? У них есть дипломы, они прошли аттестацию, поголовно имеют призы магмеждународных состязаний по стрельбе?.. Опять нет?