Остальные кентавры промолчали, однако И-Вану показалось, что у них другое мнение.

– Мардоний скрывается. В От-И-Тиде у него много врагов. Здесь ему нельзя появляться, – негромко сказал гнедой.

– Значит, я не смогу его увидеть? – огорчился И-Ван.

Фотий оглянулся на остальных. Казалось, он сомневается.

– Нет! Ему нельзя верить, – сказал серый в яблоках.

– А я верю ему, – сказал гнедой. – Давай так… Мы передадим Мардонию, что ты его ищешь. Приходи после заката на побережье к песчаным пещерам. Только приходи один. Надеюсь, ты найдешь дорогу.

– Я найду дорогу, – пообещал И-Ван.

Едва вечерние работы в драконюшне завершились, И-Ван притворился уставшим и, сказав, что идет спать, отправился в свой тесный закуток, который был как раз по ширине прикрепленного к балкам гамака. Когда-то здесь располагалась кладовка, где хранились крупные рыбины для кормления драконов. Затем Гуссину вздумалось экономить на крупной рыбе, и теперь драконов кормили мелкой – а точнее, держали впроголодь. Но даже положенной мелкой рыбешки им доставалась лишь треть. Другая треть разворовывалась старшим драконюхом, а еще треть средств выделялась казначейством фиктивно, сразу оседая в высокопоставленных карманах.

Оказавшись в закутке, И-Ван положил в гамак несколько камней, накрыл сверху старой попоной и применил известное с древних времен заклинание трех слюнок, которые, поочередно подсыхая, должны были отвечать ночной страже. Убедившись, что со стороны гамак выглядит так, словно там действительно спит человек, И-Ван выскользнул из драконюшни и сразу же, не переходя по длинному молу, где его могла заметить береговая стража, скользнул в воду.

Тело обожгло холодом. Несмотря на то что лето уже началось, вода в океане почти не прогрелась. Посиневшими губами И-Ван быстро пробормотал согревающее заклинание Белус горячкус. Висевший на шее амулет дважды вспыхнул, и от него по всему телу разлилось живительное тепло.