— Ты вот что, — заметил Толя, — в молчанку играть нечего. Говори, кто ты такой и как здесь очутился. Иначе поднимаю тревогу!.. — И на всякий случай приврал: — У меня знаешь какая собака? Волкодав! Вот сейчас свистну!

— У тебя нет собаки, — возразил мальчик. — А бабушка глухая.

— Ну и что дальше? — возмутился Толя, не любивший, когда его ловили на вранье. — Что ты этим хочешь сказать?

Худенькое личико мальчика сжалось как от удара.

— Мне больно! — пожаловался он, обхватив руками живот. — Не говори со мной в таком тоне, пожалуйста!

— В каком таком тоне?

— Очень грубо.

Толе впору было засмеяться — какой неженка выискался, обиделся на самый обычный вопрос, — но он не засмеялся. С ним произошло нечто совершенно непонятное. Он начал узнавать капризного гостя. Узнавание было мучительным, точно он, проснувшись, пытается проснуться вторично. Сомнения нет, он встречал этого чудного худышку в шортах и даже разговаривал с ним не раз, но где, когда и о чём? Это было похоже на наваждение, и, чтобы от него избавиться, Толя сначала себя ущипнул, а потом на секунду крепко зажмурил глаза. Ничего не изменилось. Только во взгляде странного пришельца скользнуло сочувствие.

— Тебе хочется вспомнить меня?

— Мне кажется, я тебя видел где-то, — подтвердил Толя. — Всё-таки кто ты? И как попал в мою комнату?

— Меня зовут Глен. Как я сюда попал — не помню. Я должен был прийти и поговорить с тобой — вот всё, что мне известно.

— Негусто.

Глен опустил голову. Поза его выражала отчаяние.

— Мне нужно время, Анатолий. Прежде чем я смогу говорить с тобой, мне нужно успокоиться… Правда, я не знаю, сколько времени понадобится. Возможно, день.