– Почему, вообще говоря, ребятам это брать на себя?

– А почему, – спросил Игорь Гайдуков, – женщины бывают министрами, послами, профессорами, а в шахматишки нашему брату проигрывают? Потому что в этом де­ле главное – инициатива, а ее-то у нас больше! – И, об­ращаясь уже к одному Шустикову, весело посоветовал: – Проигрываешь в уме – выигрывай в инициативе!

– Верно! – зашумели ребята, развеселясь, и теперь заговорили уже все вместе, отмахиваясь от Шустикова, который раза три повторял: «Я вовсе не считаю...», но дальше продолжать не мог: никто его не слушал.

К тому же раздался второй звонок, и все метнулись было к дверям школы, но Гайдуков поднял руку, точно оратор.

– Дети, – заключил он, – момент ответственный, трудности неизбежны... Портфели перекладывайте в тем­пе, без суеты!

<!--[if !supportEmptyParas]--> <!--[endif]-->

После большой перемены мальчики действительно за­няли новые места, но пробыли на них недолго. Девочки кричали, норовили выкинуть из парт имущество «пере­селенцев», грозили завучем, директором, комитетом – словом, заговорили наконец с мальчиками.

Приход учительницы не угомонил их, и Ксения Нико­лаевна не сразу поняла, что же такое стряслось. Поняв, она спросила спокойно:

– Ну, не совестно ли? – Это относилось к «пересе­ленцам», поднявшим шум.

В таких случаях мальчикам остается либо молчать, либо безнадежно и упрямо, грубым голосом повторять: «А что я сделал? А что я сделал?» Сейчас они не спори­ли. Всем ясно было: номер не прошел.

Когда все водворились на старые места, а шум почти уже стих, в класс вошел директор.

– Что здесь происходит? – осведомился он.

Ксения Николаевна коротко ему объяснила.

– Вот такое происшествие, – заключила она с улыбкой.

Увидя ее улыбку, директор плотнее сомкнул губы. За­тем Андрей Александрович сказал:

– Подобного самовольства, подобного самочинства не случалось за многие годы существования нашей школы.