На это Тошка ответил, что они не собираются прививать на парте яблоню или сливу, а просто практикуются, чтобы научиться правильно делать теобразный надрез. Ребята начали хохотать, а Тоша оглянулся на них и сказал:
— Дураки!
Когда прозвенел звонок и ребята встали, чтобы идти на перемену, Митя Башмаков написал мелом на доске: «Т. К.=Т. Н.»
— Что это за ребус? — спросила Натка. — Т. К. — это Тоша Корешков, а Т. Н.?
— Теэн. Теобразный надрез — вот что-такое Теэн!
И так и пошло. Все ребята стали звать Тошу Теэном. Он сначала обиделся, а потом просто махнул рукой.
— Ну и пусть я буду Теэн, — сказал он Ване. — Зато мы научимся с тобой делать прививки не хуже Антона Ивановича. Правда, Ваня?
Он едва дождался конца занятий. Прямо из школы, не заходя домой, он помчался к своим друзьям-селекционерам. Чем больше ходил в селекционный сад Тоша Корешков, тем прочнее завязывалась у него дружба с Антоном Ивановичем. И хотя в саду было много юннатов, учёный, сам не зная почему, особенно привязался к светловолосому мальчику в кубинском берете.
— Эй, барбудос! — кричал он. — Иди посмотри, у вас на Кубе так не прививают…
И Тоша научился у него многому.
Однажды он пришёл в сад, когда там не было Антона Ивановича. Около небольшого домика сидел Алексей Петрович и точил пилку. От нечего делать Тоша стал бродить между деревьями и разглядывать всевозможные прививки, которые встречались здесь на каждом шагу. Он увидел мандариновое деревце на двух ногах, так поразившее его, когда он впёрвые попал сюда. Теперь чьи-то старательные руки сделали на нём три прививки, около которых белели плотные картонки, привязанные к веточкам.
Тоша повернул к себе одну картонку и прочитал на ней надпись, сделанную рукой Антона Ивановича: «Мандарин × Кинкан». На другой было написано: «Мандарин × Клементин», на третьей — «Мандарин × Шива-Микан».
Он уже знал, что означают эти надписи. Знак умножения показывал, что здесь скрещены два растения. На этот раз Огнев скрещивал свой двуногий мандарин с китайским Кинканом, японским Шива-Миканом и итальянским Клементином.