Рядом с Корешковыми жила очень религиозная старушка по фамилии Чудикова. Старушка считала себя чуть ли не святой, а все, кто жил в том же дворе, были, по её мнению, грешники.

— Антихристы! Греховодники! — орала она на ребят с утра до вечера. — И что господь бог на вас чуму не пошлёт…

— Да как, Марфа, язык у тебя поворачивается, — вмешалась мама Зюзина. — Разве можно так говорить про маленьких?

— А ты молчи! — и она понесла такое, что писать неудобно.

В церкви Чудиковой доверяли стирать и сушить поповские подрясники. Весь двор из-за этого был вечно увешан длинной тёмной одёждой с большущими белыми крестами. Ещё эта Чудикова делала для церкви вино из чёрного винограда «Гаджичж» и пекла малюсенькие пышечки, которые назывались просвирками.

Как-то из озорства Тоша с Ваней Зюзиным забежали в церковь и увидели, что поп поил вином с ложечки верующих и давал им кусочки пышек. Все верующие становились при этом в очередь, а поп приговаривал:

— Кушайте кровь и тело Христовы!

Когда поп сказал про кровь и тело, Тошу чуть не вырвало. «Вот живодёр!» — подумал он и узнал в этом «теле» чудиковские пышки.

— Зачем вы говорите, что это тело? Это же пышки, которые напекла Чудикова у нас во дворе! — крикнул Тоша.

На него зашикали.

— Пойдём отсюда, а то ещё изобьют, — позвал друга Ваня.

Из всех грешников во дворе самым большим Чудикова считала Тошу. Она подглядела, как он выращивает на персике сливы и абрикосы, и отругала его за богохульство.