- Давай у него спросим, - предложил Олега.

Куприяныч, предусмотрительно отвернув в сторону, остановил машину, и Олега выскочил и замахал над головой перекрещенными руками.

Трактор черно выхрюкнул из торчащей кверху трубы, качнулся рылом и тоже остановился, утробно урча разгоряченными, разящими соляром внутренностями. На полутораэтажной высоте распахнулась оранжевая дверца, в проем высунулся тракторист, молодой, со спутанной копной модно немытых битловских волос, и весело, общительно выкрикнул, промелькивая крепкими зубами:

- Закурить есть?

Олега извлек из заднего кармана трико обмятую пачку "Опала" и вложил ее во встречно протянутую руку.

- Я возьму еще парочку? - спросил парень, закурив и жадно, во весь дых, втянув в себя первую, голодную затяжку.

- Бери, бери...

- Ну вот выручил... А то весь искурился. Щас мотнусь до магазина, куплю.., А ты небось с Олыпан едешь?

- Ага, на открытии были, - кивнул Олега, закуривая за компанию.

- Ну и как?

- По нулям, - кисло признался Олега.

- Что так? А я позавчера прямо с крыльца крякуху саданул! - довольно засмеялся парень. - В огород упала. Думал, утка, нет - селезень, голова зеленая. Гуманитарный доппаек кила на два! - еще пуще смеялся он, и Олеге стали видны его крепкие, в острых молодых буграх коренные зубы. - Баба тут же зажарила под стопарь. А у тебя, значит, ничего?

Олега подернул плечами: дескать, что поделаешь, не судьба.

- А я жду, когда пролетная пойдет, - сказал парень, выковыривая слезины, запавшие в уголки все еще смеющихся глаз. - Вот это охота! Северная утка дура. Непуганая, людей не боится. Камень из кустов бросишь, а она не шарахается, как наша, думает, что рыба всплеснулась... Приезжай, если хочешь. Тебя как зовут?

- Олег.

- А я - Славка.