— Ну что… есть что-нибудь? — не выдержав, кричу.

— Нет. Пока ничего, — Гагин голос доносится снизу.

«Ужас, — думаю, — как же я его теперь вверх буду тащить?»

— Ну что? — кричу.

— Верёвки не хватает! — доносится Гагин голос. — Надо прыгать.

— Куда прыгать-то? — говорю. — Ты знаешь хоть, сколько тебе метров ещё лететь?

И чувствую вдруг, верёвка ослабла! Ну всё!

Зажмурился, — думаю, сейчас шмякнется!! Секунду зажмурившись лежал… две… пять! И снова ничего, полная тишина!

— Эй! — решившись, наконец, спрашиваю. — Ты как?

Долгая тишина, потом вдруг:

— Нормально! — спокойный Гагин голос.

— Что там? — спрашиваю.

— Вода. В воде оказался.

— Глубоко?

— Да нет, не очень. Примерно по шейку, — спокойный Гагин голос раздаётся. — Ну спускайся, дальше нужно идти.

«Спускайся!» Думаю: «Сейчас спущусь».

Осветил фонариком стены, вижу вдруг: сбоку железный крюк вбит. Почему-то испугало меня это: значит, какие-то люди тут проходили.

Привязал я к крюку верёвку, начал спускаться. Ладони об верёвку разгорячились, а самому холодно, весь дрожу. И представляю ещё, как в холодной воде окажусь!

Вот кончилась верёвка, повисел я, ногами болтая, и прыгнул.

Долго, мне показалось, летел, фонарик кверху подняв; потом свет фонарика исчез, — это я с головой в воду ушёл. Вынырнул, отфыркиваясь, встал. Посветил, — действительно, вода, с фонарика каплет, расходятся круги. Но холодная не очень.

— Ну что? — где-то рядом вдруг Гагин голос. — Удачно?