Остролапка села, пытаясь справиться с бешеным стуком сердца. Львинолап стал слишком часто пропадать по ночам!

— Что-то не так? — глаза Маковинки встревожено сверкнули.

— Н-нет, — пробормотала Остролапка. Меньше всего ей хотелось, чтобы остальные оруженосцы заподозрили недоброе.

— Неужели Львинолап опять пошел на грязное место? — проворчала Пепелинка, спавшая позади Остролапки. — Что-то он туда зачастил, бедняга! Говорила я ему не есть того старого дрозда, вот и допрыгался!

Остролапка почувствовала горячий прилив благодарности. Пепелинка явно пыталась выгородить Львинолапа, чтобы не привлекать внимания Маковинки к его отсутствию. На самом деле дрозд был совершенно свежим, пойманным перед самым ужином.

— Пойду посмотрю, как он там, — вздохнула Остролапка.

Она выбралась из палатки и, стараясь не шуметь, побрела вдоль границы лагеря, держась в густой тени каменных стен. Запах Львинолапа вел к выходу, в сторону поганого места.

«Пусть я найду его там!» — беззвучно взмолилась Остролапка.

Внезапно за спиной ее послышались чьи-то тихие шаги.

Остролапка замерла и медленно повернула голову.

— Это я, — послышался приглушенный голос Пепелинки, и серая кошка выступила из темноты на освещенный луной клочок земли. — Я подумала, ты не откажешься от компании.

— Спасибо!

Если Львинолап в самом деле ходил по своим делам, то от присутствия Пепелинки большого вреда не будет, но если он ушел в лес, искать его вместе с подругой будет гораздо спокойнее.

Одна за другой, кошки протиснулись в узкий туннель, ведущий к поганому месту.

— Его тут нет, — прошептала Пепелинка.

У Остролапки оборвалось сердце. Последняя надежда исчезла.

— Как ты думаешь, что он затеял?

Остролапка не посмела ответить. Она уже догадывалась, зачем ее брат покидает лагерь под покровом ночи, но не хотела этому верить.