Но темная пустошь была неподвижна. Остролапка бросилась вниз по склону и помчалась сквозь траву по старой кроличьей тропе.

По мере того, как она приближалась к границе племени Ветра, земля под ее лапами становилась все более рыхлой и торфянистой. Кустики вереска мелькали по обеим сторонам тропы, постепенно склон начал выравниваться, и впереди послышался плеск воды.

— Ты слышишь? — раздался за ее спиной шепот Пепелинки.

Она насторожила уши. Чуть впереди лежал неглубокий овраг, укутанный густой тенью. Оттуда доносились тихие звуки голосов. Шерсть на хвосте у Остролапки встала дыбом, когда она узнала голос Львинолапа. Судя по голосу, ее брат был счастлив… Честно говоря, она уже давно не слышала в его голосе столько радости. Остролапка припала к земле и поползла в заросли вереска, окружавшие овражек. Кусты зашелестели, когда она протиснулась между голых ветвей и посмотрела с вершины вниз, на дно оврага.

Ее брат гонялся за комком мха, как малый котенок. Когда мох приземлялся, он бросался на него, чтобы в следующий миг сильным ударом послать комок в другую сторону. Внезапно из темноты вынырнула стройная кошачья фигурка, и со всех лап бросилась за пушистым комочком. Светлая шерстка засверкала под луной. Сердце у Остролапки превратилось в камень.

«Вересколапка!»

— Я вижу, ты не особо удивлена, — заметила Пепелинка, опускаясь рядом с подругой на поросший травой склон.

Остролапка медленно покачала головой.

— Нет.

Она с трудом поднялась и заставила себя сделать несколько шагов к краю оврага.