В окно! Прыгнуть из окна!
- Женька, б...! Держите его, дураки, он же прыгнет!! - Алешка Толкачев - лицо над ним белое, светлые волосы прилипли ко лбу... Почему лицо сверху? Ах, ясно - он на полу, заплеванный пол Володькиной квартирки на Ордынке, окурки... Удары по щекам:
- Женька, Женька, ну Женька же!!
Иногда Женю тянуло назад, в тихий, игрушечный, незыблемый мир... Он часами валялся в постели с книгой, делал за Сережу задания по латыни, писал символистические стихи... Услышав доносящиеся из гостиной с детства любимые звуки "Лунной сонаты", неслышно подходил к маме, целовал тонкую холеную руку в тяжелых кольцах и, по детской привычке, опускался перед ней на колени, уткнув лицо в теплую темно-серую шерсть ее платья...
- Женичка, мальчик, когда ты перестанешь нас огорчать... - Мамина рука перебирала его длинные волнистые волосы. - У меня все время неспокойно на сердце, очень неспокойно на сердце... Папа хочет, чтобы ты изучал право, ты знаешь...
- Я уже начал заниматься, мама, - лениво отвечал Женя, немного снисходительно взирающий на родителей с высот своего изнаночного опыта.
Но домашняя жизнь вскоре вновь начинала тяготить его. Для домашних Женины "затишья" всегда проходили одинаково: первые дни Женя бывал спокойно-оживлен, словно распространяя на всех вокруг свою обаятельную веселость... Затем прекрасное настроение сменялось каким-то внутренним беспокойством, он становился нервен и раздражителен. Затем впадал в глубокое и черное уныние и, наконец, срывался...