- Избитая философская проблема: несовпадение формы и содержания. Сережа засмеялся и погасил о подоконник длинный окурок английской папиросы. - Но какова бы ни была зависимость одного от другого, привыкнуть к этой форме я сумел. Скажи, Женя, как ты понимаешь Причастие?
- Как символ.
- Это было символом, если бы это был обряд. А это - Таинство.
- Я отнюдь не исключаю эзотерического наполнения происходящих при нем действий.
- Относя эзотерическое наполнение к действиям, ты выставляешь за суть таинства суть обряда. Если, конечно, ты не отказываешь обряду напрочь в эзотерическом содержании.
- А как ты понимаешь Пресуществление? - спросил Евгений, с жадным интересом вглядываясь в лицо брата.
- Буквально. Я пью кровь и ем тело. Это - страшно. Но это необходимо. Иначе не будешь иметь части с Ним. Причастие - часть - сопричастность. Сопричастность крови. Меня привела сюда кровь Причастия.
- Что ты имеешь в виду?
- Бежать своей части в посланном испытании - трусость. Трусость уклоняться от кровавого причастия, Женя, сейчас грязно быть чистым. Нет, чистеньким. Потому, что сейчас это возможно только за чей-то счет. Я причастен к крови. Я лью и проливаю ее, значит - причастен вдвойне, как тысячи других, идущих страшной человеческой дорогой, и я не пытаюсь с нее свернуть.
- We always kill the men we love3.
- А знаешь. Женя, ведь по-настоящему убиваешь только один раз. Первый. Ток захлестывающего торжества - от сжавшей наган руки - по всему твоему существу, ток, пронизывающий как-то странно слившиеся в одно существо душу и тело... А потом, нет, не раскаяние, не страх, чушь, книжность, Женя, просто как-то не веришь, что это сделано тобой... Ведь в это так до конца и не веришь.
- Сережа...
- Да, Женя?
- Ты знаешь... Мне хочется тебе отдать одну вещь - не спрашивай почему. Просто мне кажется, что так было бы правильно. - Не дожидаясь ответа, Евгений расстегнул ворот - Сережа заметил, что брат стал носить нательный крестик - под крестиком же на шелковом шнурке висела небольшая синяя ладанка из замши. Евгений снял ладанку, и, словно избегая получающейся театральности, не одел, а просто протянул ее Сереже.