На нее обрушились многие девчонки, даже Варька Ветрова. Она заявила, что Глинская всех презирает. Антошка на меня посмотрела, ждала, что я вмешаюсь, я был с ней согласен, но стоило ли влезать в такой курятник? Да и все мальчишки отмалчивались, только Сашка Пушкин хмыкнул: «Детство». Но ему хорошо, он после менингита может под юродивого работать, никогда не поймешь, что он имеет в виду…

А вот теперь я все пытаюсь понять, почему смолчал? Чтоб Митька не дразнил? Или лень спорить с глупостью? Все равно дураков не убедить. Но вспомню, как потом Глинская на меня посмотрела, и хочется кулаков по столу стукнуть, чтоб заломило в руке.

Что-то мать взад и вперед ходит из комнаты в кухню, не иначе что-то неприятное сказать собирается, это у нее артподготовка. Наверняка ко мне в портфель слазила, дневник полистала…

Недавно по телевизору в передаче для родителей советовали делать ревизии сумок детей, но это же хамство! Когда я в детстве залез к отцу в карман и позаимствовал мелочь на мороженое, шуму было на неделю. Прорабатывали и дуэтом, и в одиночку, попреки глотал я, как микстуру, утром, днем и вечером, а теперь сама?! Нет, конечно, она не польстилась на мой полтинник, честно сэкономленный на завтраках, но читать чужие документы — хамство! Мои двойки — моя военная тайна, моя личная жизнь, и, пока я их не обнародую, нечего ахать.

И ведь прекрасно знает, что все исправлю, что это «временные трудности переходного возраста», а все равно страдает. Сейчас на кухне она даже отцу стала выговаривать, мол, «мы ему (то есть мне) мало уделяем внимания, Вот он и стал запущенным…».

Так вам и надо, не читайте чужих дневников!