Должна признаться, что иногда меня слегка мучила ревность. Когда теперь, годы спустя, я думаю о своем отце, в памяти встает образ человека с очень красивым, тонким и живым лицом, на которое я смотрю откуда-то издали снизу вверх, человека, который удивляет и волнует меня и которого мне так хотелось бы разгадать.

Каролине было шестнадцать, когда она пришла к нам; она была на целых два года старше меня и почти на год старше Роланда. Не знаю, как я сама держалась с ней, но за Роландом часто замечала, что в ее присутствии он начинал вести себя по-детски. Наверное, сам он этого не чувствовал, но со стороны нельзя было не видеть, что он нарочно дурачился, чтобы привлечь ее внимание. Я никогда не видела своего брата таким. Вероятно, он хотел произвести на Каролину впечатление, но ему это плохо удавалось.

Надя заметно повеселела. Каролина умела прекрасно обходиться с детьми, и Надя, преданная ей с первых же минут, ходила за ней хвостом, как собачка. Если бы Каролине пришлось уйти, для Нади это было бы страшное горе. Иногда я действительно думала, что все это скоро кончится.

Такие перепалки, которые случались время от времени между Свеей и Каролиной, раньше были немыслимы. И все же горничных увольняли одну за другой. А Каролину нет.

Наверное, ее спасало то, что она так много всего умела. Просто удивительно! И никому не приходилось ей указывать, что нужно делать. Она сама все замечала и за всем следила. В первые же дни стала выходить в сад и сгребать сухие листья. Никому до нее это не приходило в голову. Прикрыла розовые кусты на клумбах, чтобы они не замерзли. Она была смышленой и расторопной, восприимчивой и внимательной. Случись нам что-то разбить – она тут как тут с веником в руках. Даже Свее не к чему было придраться в ее работе. Она прямо этого не говорила, но все понимали, как много ей помогает Каролина.