– Женщина на этой фотографии не такая испуганная, – сказала она. – Видишь?

Но я увидела только широкий ствол дерева и скамейку.

– Не видишь? – переспросила она и показала пальцем.

– Пытаюсь увидеть… – ответила я. Каролина медленно повела пальцем над фотографией.

– Видишь, здесь тень… Это тот, кто снимает…

В этот момент свечка вспыхнула в последний раз, и в этом свете я увидела дерево, перед ним скамью, маленького ребенка в белом и поодаль между деревьями одетую в белое женщину. И палец Каролины, который указывал на тень на переднем плане, падающую на скамейку.

Свечка потухла, и в комнате стало темно. Мы начали искать спички. Каролина нашла их и зажгла керосиновую лампу. Она подкрутила фитиль так сильно, что мы стали щуриться от света.

Я хотела вернуться на кровать, но Каролина все еще стояла у стола с лампой в руках. Я заметила, как изменилось ее лицо. Закрытый альбом лежал на кровати, но как только я попыталась взять его, она одернула меня:

– Не трогай!

Но как раз теперь, когда света было достаточно, я хотела получше рассмотреть ту фотографию.

– Нет, я не хочу! – сказала Каролина.

Я вздрогнула от ее ледяного голоса. Она словно превратилась в другого человека, от прежней Каролины не осталось и следа.

– Тогда я пойду? – робко спросила я.

И медленно направилась к двери, ожидая, что Каролина меня остановит, но она повернулась ко мне спиной и стала счищать воск с латунного ангела.

– Я верну альбомы завтра утром, – сказала она, – так что они будут на месте, когда все встанут. Хорошо?

– Да, конечно… Спокойной ночи!

– Тебе посветить?

– Спасибо, не надо.

Я закрыла за собой дверь и стала спускаться по темной лестнице.

Каролина вышла из комнаты с лампой и светила мне, пока я не спустилась. На минуту я остановилась и обернулась, надеясь, что она позовет меня обратно. Но она стояла с лампой неподвижно, словно статуя.