— Простите, — перебил Райдер. — Вы посмотрели на осколок. Он железный?

— Не злитесь, — врач соорудил повязку вокруг раны, потом заменил её на меньшую. — Это простое любопытство. Вы здесь заработали известную репутацию.

— Чем же?

— Бесстрашием. — Он пристроил повязку на место, ловко орудуя изящными коричневыми пальцами. — Или безрассудством. На этот счет есть разные мнения.

Райдер пожал плечами. В углу медицинской палатки полуобнаженный чернокожий солдат, скорчившийся на носилках, стонал негромко, но непрерывно. Врач посмотрел на него тяжелым взглядом, и тот замолчал.

— Мне интересно было бы услышать ваше собственное мнение на этот счет, — сказал врач.

Райдер снова пожал плечами, глядя, как коричневые пальцы накладывают на повязку пластырь. Подождем, когда пластырь будет отрываться вместе с волосами. Это будет тест на храбрость.

Врач остановился, поднял глаза и ухмыльнулся.

— Майор, вам наверняка довелось повидать куда больше, чем мне. Я полагаюсь на ваш опыт.

Врач доверительно заметил:

— Нет такого качества — бесстрашие. Безрассудство — да. Бесшабашность. Некоторые так и рвутся умереть.

— Вы имеет в виду меня?

— Я не могу сказать точно, вас не зная. Все, что я знаю — это только слухи. Теперь можете надеть штаны.

Райдер посмотрел на кровавое пятно на брюках, прежде чем надеть их.

— Очень жаль, — вздохнул он, — Я рассчитывал услышать ваше мнение.

— Я не психиатр, — виновато оправдывался врач. — Мне просто было любопытно.

— Но не мне. — Райдер поднял свой стальной шлем, наследство вермахта, оставшееся после второй мировой, и надел его, прочно нахлобучив так, что короткий козырек закрыл глаза. — Я совершенно не любопытен.