— Еще в четыре года я понял, что у меня не будет детства. В пять лет меня приняли в детскую академию. Но общество не хотело меня принимать, а только отталкивало (с каждым его словом лицо Кити принимало сочувствующее или понимающее выражение). В итоге я стал, как всегда, одиночкой. Но им этого было мало. Они начали издеваться надо мной. С каждым днем они наносили моей душе все больше и больше ран. Я ударил одного мальчика по лицу. Того, который нравился всем остальным. Пока он вытирал кровь, остальные сказали мне: "В одиночку ты с нами не справишься. Только с друзьями. А у тебя их не будет. У таких, как ты, их не будет НИКОГДА! Никогда! Никогда!". Это была тяжелая душевная рана для меня. Я попятился… и упал. Они, повторяя слово "Никогда" били меня до прихода учительницы. Она спасла меня от гибели. С тех пор я больше не вставал на ноги. Не действуют.

Кити потерла глаз, чтобы не текли слезы.

— И меня никто не любил. И надо мной издевались. Еще меня боялись. А потом пытались убить, сбросив с высоты.

— И ты не умерла?

— Смотри.

Кити схватила с тумбочки ножницы и попыталась вонзить в руку. Но ножницы только отлетели. Мичи с удивлением на нее смотрел. То на ножницы, то на Кити.

— Ты часом не знаешь, как это получается?

— Не знаю. Сам в шоке…

Эти слова звучали так, будто он скрывает истину. Для полной уверенности Мичи взял руку Кити. Он тщательно ее осмотрел. Сравнил со своей.

— Я могу до тебя дотронуться, но оружие от тебя отскакивает. Что-то отталкивает все удары.

— И я о том же.

Мичи задумался.

— Слушай, Мичи. Мне что-то пить захотелось. Ты не хочешь?

— А почему бы и нет? Ты что хочешь?

— А тыквенный сок есть?

— Откуда ты про это знаешь?

— О чем ты? Я с детства люблю тыквенный сок.

— А я думал, что я один такой!

— Ты что, серьезно? Тоже пьешь тыквенный сок?