Бернштайн, заметив бокал, только что поставленный официантом перед Пьером, вскинул брови и покачал головой.

- Нервы? - сочувственно поинтересовался он.

Пьер разозлился - главным образом, потому, что это была правда. Проворчав, что, мол, коллега ошибается, он взял бокал, опустошил его одним глотком и проговорил безразличным тоном:

- Нервы нужно беречь. Для меня это в нынешних обстоятельствах особенно важно, впрочем, наверное, ты еще не знаешь... Кстати, а с чем это ты меня поздравил?

Бернштайн лукаво подмигнул:

- Да полно тебе, все всё знают. У Лампурда народ уже делает ставки, а у нас в редакции только об этом и болтают. И все тебе завидуют. То есть, конечно, будут завидовать, если... - Бернштайн многозначительно умолк, с любопытством наблюдая за собеседником.

- Ну? - Пьер очень старался выглядеть беспечно. - Если?..

- Да нет, ничего... В сущности, жизнь не что иное, как азартная игра лови удачу и получишь все: победу, славу, известность. Слушай, дружище, да послезавтра ты сможешь заявиться к старику Лиспенару и сказать: "Отныне и во веки веков я желаю получать тысячу франков за каждую заметку, подписанную моим именем!" И ему ничего не останется, как принять твои условия. Разумеется, если ты будешь в состоянии к нему прийти...

Пьер пренебрежительно хмыкнул:

- Если хочешь меня напугать, это не так-то просто сделать. - Он взял газету со стула и бросил ее на стол перед Бернштайном. - Так ты об этом толкуешь?

Тот покосился на первую полосу и кивнул:

- О чем же еще? Отличная статья, просто изумительная. Однако ты свалял дурака - не надо было оставлять за ним выбор оружия. Этот Ламон - опасный тип.

В ответ Пьер лишь презрительно усмехнулся и щелкнул пальцами.

- Нет-нет, поверь мне, - продолжал Бернштайн. - Пойми, дружище, я стараюсь ради твоего же блага. Я слышал это от одного из сотрудников Лампурда, не помню, от кого именно, - с Ламоном шутки плохи.