Вот и сейчас, перейдя по балконному бортику и вскарабкавшись по шаткой водосточной трубе на самый верх, он знал, что увидит друга лежащим на парапете — кот любит выкурить в хорошую звёздную ночь свою длинную, почти в его рост, трубку.

— Скажи, Кыш… — опасливо начал Тигрёнок. — А не бывало у тебя такого, ну… чтобы ты терял часть самого себя?

Кот на это хмыкнул и пустил красивое дымное кольцо в чернильную высь.

— Нельзя потерять часть себя, — назидательно произнёс он. — Можно потерять лицо, посеять имя или расстаться с умом. И всё равно ты останешься цельным.

— Может у вас, уличных котов, немного иначе, — печально вздохнул Тигрёнок. — А вот у игрушек такое случается.

— Пусть я уличный кот, зато свободен, — неожиданно сказал Кыш. А подумав, добавил: — У меня нет тёплого дома, зато я не игрушка.

Тигрёнок не обиделся на него за эти слова. Что-то было в них правильное и беспощадное, а такие вещи наш герой любил, потому что он был пусть игрушечным, но всё же тигром, а не, скажем, матрёшкой или пепельницей.

— Такое дело… — начал развивать мысль Тигрёнок. — Короче, я потерял ключик. От себя.

— Ключик? — Кыш так удивился, что опустил трубку. Тигрёнок видел его глаза — большие и жёлтые, блестевшие в полутьме, словно два живых факела.

— Это в каком аспекте? — жадно поинтересовался кот. Он был весьма охоч до философских дискуссий, но видать, не ожидал, что тигрёнок также разделял его пристрастие.

Вместо ответа Тигрёнок повернулся и показал коту спину — там зияла чёрная прорезь.

— А-а, — глубокомысленно протянул кот и взор жёлтых факелов несколько угас. — Это меняет дело… Видишь ли, — продолжил он мгновение спустя. — У тебя серьёзная проблема.