Бетси содрогнулась от ужаса, но в следующий момент заметила, что вокруг плавают многочисленные обломки. Она выпустила ослиный хвост и ухватилась за один из них. Подтянувшись, она взобралась на него и почувствовала себя в безопасности. Хенк тоже увидел плот и поплыл к нему. Он был такой неуклюжий, что, если бы Бетси не помогла, сам он ни за что не залез бы.

Хенк с Бетси сидели, крепко прижавшись друг к другу, потому что их плот был просто крышкой палубного люка, оторвавшейся во время кораблекрушения. Впрочем, она надежно удерживала их обоих на волнах, и девочка с осликом не боялись утонуть.

Буря продолжала бушевать и после того, как корабль пошел ко дну. Слепящая молния разрезала черное от туч небо, далеко над морем разносились оглушительные раскаты грома. Волны бросали жалкий плотик из стороны в сторону, играя им, как ребенок резиновым мячиком. Бетси не могла отогнать от себя тоскливую мысль, что на сотни миль вокруг нет ничего, кроме воды, и ни одного живого существа, кроме Хенка.

Как видно, о том же думал и ослик, потому что он ласково потерся о Бетси носом и произнес свое «И-а!» самым нежным голосом, будто успокаивая перепуганную девочку.

— Ты же будешь защищать меня, правда, Хенк? — жалобно спросила Бетси, и ослик снова повторил свое «И-а! «, давая понять что она может на него положиться.

Бетси и Хенк подружились на корабле, когда буря еще не началась и море было спокойным. В нынешних трагических обстоятельствах Бетси, быть может, предпочла бы иметь защитника половчее, но зато она знала: ослик сделает все, что только в ослиных силах, лишь бы спасти ее.

Они плыли всю ночь, и постепенно буря стала выбиваться из сил; издав последний слабый стон, она угасла окончательно. Волны немного улеглись, и плыть стало легче. Бетси растянулась на мокром плоту и уснула, но Хенк не сомкнул глаз ни на секунду: он, видно, решил, что долг повелевает ему охранять девочку. Ослик примостился возле спавшей в изнеможении Бетси и терпеливо сторожил ее сон, пока над морем не занялась заря.