Тут включили электричество.

Мы сразу сели на лифт, нажали на панели кнопку «3». Лифт поехал вниз и остановился, как положено, на третьем этаже, но двери не открыл. Тогда я нажал на кнопку «4». Лифт поднялся на четвёртый этаж.

Всё в подъезде пропахло дымом. Мы, закрывая носы, спустились по лестнице на третий этаж...

Там дым ещё немного болтался, все стены были чёрными. Нигде никаких дверей: все сгорели.

Пол на несколько сантиметров залило чёрной водой. Мы, хлюпая сандалиями по лужам, аккуратно прошли в одну из сгоревших квартир. Там валялись одни головешки.

Мы ещё немного походили по пепелищу и спустились на улицу. Весь третий и частично четвёртый этажи были в саже от дыма.

Мы вернулись к себе домой и по телефону вызвали с Останкина корреспондентов, чтобы они сняли картину после пожара.

А тем временем милиционеры обходили весь дом. Естественно, зашли и к нам.

Они сразу прошли по всей квартире, но я успел спрятать чемодан с деньгами.

Милиционеры спрашивали, не видел ли кто-нибудь того, кто поджёг квартиры.

Я сказал:

– Я не видел поджигателя. И я считаю, что это не поджог, а короткое замыкание или халатность.

Милиционер задумался:

– Да, действительно, это скорее не поджог, а несчастный случай.

И они ушли.

Наконец приехал корреспондент. С улицы снял сгоревшую квартиру и поднялся в неё. Подошёл к окну и стал снимать уже останки квартиры. Тут кто-то пощекотал корреспондент под мышками.

Корреспондент дёрнулся и выронил камеру.

Она полетела в окно и приземлилась на козырек подъезда.

Возле корреспондента крутились любопытные мужики. Они схватили двух мальчишек, которые щекотали.

К несчастью для мальчишек, рядом стоял милиционер.

Он схватил мальчишек и потащил в отделение милиции.

Мы сели на велики и поехали за ними, напевая: