- Я заметил, например, - поборов смущение, продолжал Тисту, ­ что мой пони Гимнаст всегда доволен, если его хорошенько вычистят, рас­ чешут и вплетут в его гриву серебряные бумажки, и совсем недоволен, если он грязный ... я также знаю, что садовник Седоус всегда улыбается деревьям, когда они аккуратно подстрижены. Ведь это и есть порядок, правда?

Такой ответ, кажется, не вполне удовлетворил господина Трубадисса, потому что уши у него покраснели еще сильнее.

- А как же, по-вашему, поступают с людьми, которые сеют беспо­рядок? - спросил он.

- Их должны, конечно, наказывать ... - ответил Тисту, для которого фраза «сеют беспорядок» означала примерно то же самое, что «посеял домашние туфлю> в комнате или "посеял игрушку» в саду.

- Их сажают в тюрьму, вот сюда, - заявил господин Трубадисс, ма­хнув рукой в сторону какой-то необычной, громадной и глухой стены, выкрашенной в унылый серый цвет.

- Это и есть тюрьма? - спросил Тисту.

- Ну да, - подтвердил господин Трубадисс. - Тюрьма - не что иное, как государственное учреждение, которое способствует поддержанию по­ рядка.

Пройдя вдоль этой длинной стены, они оказались перед высокой черной решеткой с острыми зубцами. За этой черной решеткой виднелись другие такие же черные решетки, а за этой угрюмой стеной другие такие же угрюмые стены. И все эти стены, и все эти решетки были утыканы сверху острыми зубцами.

- А почему весь этот каменный дом изукрашен такими безобразны­ ми зубцами? - спросил Тисту. - Зачем они нужны?

- Зачем?. Они не позволяют заключенным убегать.

- Если бы тюрьма эта была не так уродлива, - заметил Тис ту, - им, может, и не захотелось бы отсюда убегать.

Щеки у господина Трубадисса, не говоря уж об ушах, вспыхнули как маков цвет.

«До чего же странный ребенок, - подумал он. - Его надо еще учить и учить». А вслух добавил: