И усмехнулся. И сказал себе вслух, чтоб не выветрилось из головы:

— Нам надо вырасти другими людьми.

Сказал и вошёл в комнату. Воробей вспорхнул над столом, но тотчас опустился, заспешил набить зобик.

— Смотри не переешь, — сказал ему Антоша.

И тут он подумал о том, что воробья нельзя отпустить. Открыть настежь дверь и турнуть. Ведь мама, пожалуй, не поверит, что цветочницу расколотил воробей. И конечно, мама обязательно спросит, почему кормил воробья на столе, на новой белой скатерти.

Пшена надо было насыпать на пол.

Довольный гость чистил клюв. Наелся.

Антоша отворил дверь на лестничную клетку.

— Улетай! Пусть не верят. Я-то буду знать, что сказал правду.

Антоша решительно шагнул к столу. Воробей вспорхнул и вылетел в форточку.

— Так, — сказал Антоша, оглядывая комнату, — за гостем нужно прибрать.

Он закрыл форточку, затворил дверь, унёс на кухню банку с пшеном и принёс совок и веник.