— Нам скорее пожениться надо, — прошептал он. — Завтра же. Как это у вас делают? Просто расписываются в сельсовете, да?

— Не знаю. Кажется, свидетели какие-то нужны. Правда, а где же мы возьмем свидетелей?

— Придется так: надену свои медали, выйду на площадь и позову кого-нибудь, кто случится. Неужели откажут?

— То-то переполох начнется, — она улыбнулась. — А твои родители знают?

— Я ведь тоже, как и ты, потерял всех. Кроме тебя, нет у меня никого. Катя взяла его руку, прижалась к ней горячей щекой.

— И ты все эти годы был на войне? С самого начала?

— Да.

— Страшно на фронте? Расскажи.

— У нас ведь будет еще достаточно времени, чтобы поговорить о фронте. Так ведь? Лучше иди ко мне… Нет, это и правда — ты? Я не сплю?

— Знаешь, давай побежим к реке. Искупаться хочешь? Тут одно место хорошее есть. Ты любишь купаться?

— Последний раз купался, когда Днепр форсировали. Ох, и купался же!..

— Только ты иди вон туда, правее, потому что я у этого камня раздеваться люблю.

— Согласен. Но с условием: завтра, по обычаю свадебному, я тебя в хату на руках внесу. А сейчас дай перенесу тебя хоть вот через эту речушку. Ну как? Идет?

— Разве так надо?

— Надо…

Сильно и свежо подуло с реки. Был август сорок четвертого года.