— Почему! А бородавка вон на носу. С бородавкой что за портрет!

— Без бородавки можно, — буркнул Чупахин.

Эта проклятая бородавка, прижившаяся на правой ноздре старшины, причиняла ему много неприятностей. Она все время была предметом матросских насмешек и подначек.

— А давай я ее сведу, — неожиданно предложил Костыря.

— Как? — покосился на него Чупахин.

— Раз плюнуть. Накладывай кашу-то, накладывай. Хорош, лишнего мне не надо. Ниткой суровой перетянуть — и все.

— Ври, — не поверил такому легкому избавлению старшина, но по голосу было слышно, что он колеблется.

— Забожусь, — постучал себя в грудь Костыря, поняв, что поймал старшину на удочку.

Все знали, что Чупахин тайно страдал от такого недостатка, вернее, излишества на носу, и теперь замерли, ожидая, какое еще коленце выкинет Костыря.

— Только нитка должна быть черной, а не белой, — на ходу придумывал Костыря. — С белой не получится. — И, секунду помыслив, добавил: — Правда, ее нужно вокруг поста в зубах пронести. Три раза. Тогда получится.

— Я тебе пронесу! — пригрозил старшина и стал наливаться бурой краской.

— Как хочешь, — нарочито равнодушно пожал плечами Костыря и полез из-за стола. — Хотел доброе дело сделать, красоту навести. Спасибо за угощение. А что будет на обед?

Чупахин не ответил. Ребята молчали, наблюдая, чем все кончится: перехитрит Костыря старшину или нет. Чупахин не знал, что делать. Он не доверял Костыре, зная, что Мишка способен на любой подвох, его хлебом не корми, только дай над кем-нибудь посмеяться. И в то же время вкралась мысль, а вдруг и в самом деле можно освободиться от этой проклятой бородавки, из-за которой обходили его девки в деревне.

— Ну давай колдуй, — наконец решился Чупахин. — Только гляди!

Он выразительно посмотрел на Костырю.

— Гляжу, гляжу, — охотно согласился Костыря и незаметно подмигнул ребятам. — Сделаю красавчика первый сорт. Люкс.