Часы у кровати — неисправные — показывали 6:3=. Это означало, что вставать только через час.

Завернувшись в одеяло, Джонни смотрел телевизор, пока не зазвонил будильник.

Опять показывали ракеты и пули, свистевшие над городом. Они очень напоминали те, что он видел накануне вечером, — вероятно, по просьбам телезрителей стреляли на бис.

Джонни было тошно.

Он решил: ему поможет Ноу Йоу.

Обычно они с Холодцом и Бигмаком коротали переменки на стене за школьной библиотекой. Строго говоря, их троицу нельзя было назвать компанией — ведь если взять большой пакет чипсов и встряхнуть, все крошки тоже ссыплются в один угол.

Ноу Йоу прозвали «Ноу Йоу» за то, что он никогда не говорил «Йоу!», и он уже перестал бороться с кличкой. Все-таки Ноу Йоу звучало лучше, чем Полный Улет (до того) или Эм Си Спаннер (еще раньше). Главным генератором прозвищ был Джонни.

Ноу Йоу утверждал, что словом «улет» не пользуется. Вот Джонни, заметил он, белый и никогда не говорит ни «И чё? Ничё? Ну и всё!», ни «братан». И вообще, расовые стереотипы — не предмет для хиханек.

Вдаваться в излишние подробности Джонни не стал. Он просто пересказал свой сон, умолчав о сообщениях, которые появлялись на экране наяву. Ноу Йоу внимательно слушал. Ноу Йоу всегда слушал внимательно. Так внимательно, что совершенно выбивал учителей из колеи: у них неизменно возникало подозрение, будто он хочет их на чем-то подловить.

Наконец Ноу Йоу сказал:

— Обычная проекция психологического конфликта, вот и все. Хочешь сырное колечко?

— А что это?

— Такая хрустящая штучка со вкусом сыра…

— Нет, я не про то.

Ноу Йоу передал пакетик Бигмаку.

— Ну… твои мама с папой расходятся, так? Все знают.

— Типа того. Времена такие… трудные.

— Угу. И ты ничего не можешь с этим поделать.

— Типа того, — опять сказал Джонни.