А кстати! Куда, интересно, он летит?

Радар сказал «дзынь!».

К Джонни приближались звездолеты. Точки были зеленые, то есть дружественные. Но ракеты, летевшие впереди звездолетов, вовсе не казались дружественными.

Погодите, погодите — а он на их экранах какого цвета?

Важный вопрос. Дружественные корабли обозначались зеленым, вражеские — желтым.

Джонни сидел в звездолете. В звездолете землян.

Но, с другой стороны, он перешел на сторону скрр-иии, поэтому его, возможно, обозначили…

Джонни схватил микрофон и успел сказать только «эй, я…». Конец фразы мельчайшей пылью рассеялся среди звезд.

Он проснулся.

Часы показывали 6:3=.

Шея мерзла.

Джонни задумался над тем, почему люди столь трепетно относятся к своим грезам, мечтам и снам. Корабль мечты. Река грез. Сон в летнюю ночь. Ведь на деле сны частенько оборачиваются жутью, причем кажется, что вся эта жуть происходит с тобой на самом деле. Сны всегда начинаются хорошо, а потом все идет наперекосяк, хоть тресни. Снам нельзя доверять.

Поэтому Джонни с вечера завел будильник, хотя был канун воскресенья, а в воскресенье в такую рань делать совершенно нечего. Все встанут еще о-очень нескоро. Даже Бигмаков братец отправится разносить газеты (честно говоря, не те и не туда) еще только через пару часов. Вдобавок Джонни весь одеревенел от долгого сидения перед компьютером. Выключенным.

Пожалуй, на ночь надо положить на пол что-нибудь такое, что мигом его разбудит.

Джонни залез в постель и укрылся одеялом.

Некоторое время он смотрел в потолок. Там по-прежнему висела модель шаттла. Но один из двух удерживающих ее кусочков лески порвался, и шаттл застыл в вечном пике.

В кровати лежало что-то твердое. Джонни пошарил под одеялом и нащупал фотоаппарат.