— Но не принял, — сказал Канонир. — Просто смотрел.

— Он собирался открыть огонь.

— И прособирался. Уничтожен грузовой корабль «Оух-иии». А с ним, смею добавить, и весь наш запас продовольствия… Капитан.

— Тем не менее имело место прямое неподчинение приказу.

— Да почему нам нельзя сражаться?!

Капитан показала на иллюминатор. Флот пролетал мимо мертвых кораблей древней расы Космических Захватчиков.

— Они сражались. До бесконечности. И посмотрите на них теперь. А они ведь первые из многих. Вспомните вортироидов. И мегазоидов. И глаксотиконов. Вы хотите того же?

— Ха! Это были примитивные расы. С очень низким разрешением.

— Но многочисленные. И все равно они погибли.

— Если нам суждено погибнуть, лично я предпочитаю смерть в бою, — заявил Канонир.

На этот раз ропот одобрения был гораздо громче.

— Но смерть — это всегда смерть.

Капитан подумала: «Если пристрелить или арестовать его, вспыхнет бунт. Оштрафовать? Нельзя — нам не платят. Под домашний арест тоже не посадишь, потому что — эта мысль была ей отвратительна — в конце концов он может нам понадобиться».

— Объявляю вам строгий выговор, — сказала она.

Канонир хихикнул.

— С занесением в личное дело, — добавила Капитан.

— Поскольку живыми нам не уйти… — начал Канонир.

— Это вас не касается, — перебила Капитан. — Вы отстранены.

Канонир сердито сверкнул на нее глазами.

— Когда мы вернемся…

— О, — изумилась Капитан, — так вы все-таки полагаете, что мы вернемся?

К вечеру у Джонни поднялась температура и началось то, что его мама называла «воскресной вечерней лихорадкой». Только одна отрадная мысль согревала его, когда он лежал в постели: что бы ни случилось, в школу он завтра не пойдет.

Где-то за глазами чесалось и саднило. Сгибы рук потели.