— И ничего… э… странного… не замечал?

— Какого странного? — заинтересовался Холодец.

— Какого… — Джонни замялся.

Если рассказать, Холодец его засмеет. Не поверит. Скажет, это просто какая-нибудь примочка. Или вирус. У Холодца было полно дискет с вирусами. Он ничего с ними не делал. Просто собирал, как марки или бабочек.

Если рассказать Холодцу, что случилось, оно станет ненастоящим.

— Ну… странного.

— Например?

— Чудного. Ну… как по правде.

— Чего ж тут странного? Так и положено. Все как в жизни, там так и сказано. Надеюсь, ты внимательно прочел руководство? Папан целый обеденный перерыв его ксерил.

Джонни кисло улыбнулся.

— Да. Ага. Ладно, прочту повнимательнее. Спасибо за «Звездный истребитель»…

— «Терабомбардировщик». Кстати, папан привез из Штатов «Алабаму Смита и алмазы судьбы». Вернешь дискетку, я тебе сброшу.

— Угу, — сказал Джонни.

— Клевая игрушка.

— Угу, — сказал Джонни.

Ему не хватало духу признаться Холодцу, что за добрую половину игр, которые тот распространяет, он и не брался. Это было физически невозможно. Невозможно, если хотя бы иногда есть и спать. Ну да не беда: Холодец никогда ни о чем не спрашивал. С точки зрения Холодца, компьютерные игры предназначались не для того, чтобы в них играть. Их следовало взламывать, переписывать так, чтобы обеспечить себе дополнительные жизни или еще что-нибудь, а потом размножать и раздавать всем встречным-поперечным.

Мир, по большому счету, делился на два лагеря: индустрию компьютерных игр, в поте лица пытающуюся истребить пиратов, — и Холодца. Пока в счете вел Холодец.

— Ты мне историю сделал? — спросил Холодец.

— Держи. «Жизнь и быт крестьян во время гражданской войны в Англии». Три страницы.

— Спасибо. Быстро ты!

— Подумаешь… В той четверти нам по географии задавали про жизнь и быт боливийских крестьян. Я просто выкинул лам и вставил всякую ерунду про королей, которым рубили головы. Всунешь в сочинение про крестьян что-нибудь этакое, и готово, дальше знай себе жалуйся на погоду и урожаи — не промахнешься.