- Тут, мама, - ответил он, - во рту рыжей коровы!

Мать заплакала, ломая руки. Корова, удивленная странным шумом, раздававшимся у нее во рту, открыла его и выплюнула Тома. К счастью, крестьянка подхватила сыночка в передник. Она посадила его за пазуху и со всех ног побежала домой.

Отец Тома сделал ему бич из ячменной соломы, чтобы он мог гонять скот. Однажды они вместе пошли в поле. Том весело хлопал бичом, но вдруг поскользнулся, упал и скатился в канавку. К несчастью, в это время пролетал большой ворон, он увидел Тома, схватил его клювом и понес через море, но, пролетая над водой, нечаянно уронил его.

Когда Том упал в воду, его проглотила громадная рыба, которую вскоре после этого поймали и продали. Купили ее для короля Артура.

Когда рыбу разрезали, чтобы выпотрошить, все с изумлением увидели у нее в желудке крошечного мальчика. Том себя не помнил от радости, что он снова освободился.

Его отнесли к королю, и тот назначил его своим карликом. Вскоре Том сделался всеобщим любимцем при дворе. Своими фокусами и прыжками он забавлял не только короля и королеву, но и всех рыцарей. Выезжая верхом, король часто брал с собой Тома. Когда начинался дождь, мальчик с пальчик влезал в карман Его Величества и спал там до тех пор, пока дождь не прекращался.

Как-то раз король Артур спросил Тома, кто его родители. Том сказал, что они крестьяне. Услышав это, король провел Тома в комнату, где хранилась его казна, и сказал, чтобы он отнес отцу и матери столько денег, сколько сможет поднять. Маленький человечек запрыгал от радости, достал кошелек, сделанный из водяного пузырька, но смог поднять только монетку в три пенни.

Ему было очень трудно нести ее. Наконец он пришел в дом своих родителей. Мать обрадовалась не монете, а сыну. Однако Том недолго гостил у отца и матери и вскоре вернулся во дворец.

Платье Тома пострадало от теста и от пребывания мальчика в желудке рыбы, поэтому король приказал сделать ему все новое и позволил ездить верхом на мышке. Тому сшили рубашечку из крыльев бабочки и сапожки из кожи цыпленка. Теперь на его поясе вместо меча висела игла, и когда он садился на свою мышку, то горделиво гарцевал на ней.