Бессо плелся чуть живой, без мыслей, без дум, с отчаянием в юном сердце. Черные тучи повисли над ним, острые молнии жгли его душу… Дурное предчувствие лишало его воли.

Вот и пещера… Легкий стон несется оттуда… Узник ждет его, Бессо…

Вот Бессо уже у самого входа в пещеру. Еще миг — и он увидит скованного юношу, освободит, спасет его…

Вдруг раздался страшный подземный удар… От него сотряслись горы и низверглась скала с пещерой вниз, в пропасть, прямо в объятия духа гор…

Дикое эхо простонало в ущелье.

Бессо вскрикнул и без чувств упал на землю…

С той ночи бродит по горам Бессо-пастух без стада, бродит, чуждаясь людей… Лишился рассудка Бессо по вине жадных, завистливых людей, которые помешали ему спасти несчастного юношу…

Умолкла старая Барбалэ… Притихла княжна-джаночка, устремив задумчивые глаза в темное небо. Притихла и Бэла.

Соловей стих давно — видно, и он заслушался. Княжна Нина прижалась к подружке, глядит в ее газельи глаза.

— Бедный Бессо! Бедный маленький Бессо, как жаль, что мы не можем тебе помочь. Правда, Бэла?

Глава 2. Старый Гуд

— Седлай мне Шалого, Абрек, седлай! Хочу проводить до гор красоточку Бэлу! — крикнула Нина, топнув ножкой.

Глаза загорелись огоньком, знакомым каждому, кто живет в Джаваховском доме.

Вышла на кровлю Бэла, дочь Хаджи-Магомета, закрылась смуглыми руками от солнца.

Солнце печет. Глядит на молоденькую племянницу татарочка-тетка. Смеются ее газельи глаза. Кричит с плоской кровли Джаваховского гнезда, выстроенного по образцу саклей лезгинских аулов:

— Нина-джан! Оставайся дома с Аллахом, солнце души моей! Сиди дома! Доеду до гор одна. Встретят меня нукеры (слуги) отца у духана. Ждут меня там.