Да, он царь!

Над ним Бог, под ним бездна. Все, что вокруг — царство Бессо и его коз.

Нынче день выдался на славу. Горы молчат. Цветы поют, благоухая, и потоки журчат лениво. Алмаз слился с бирюзою, небо и солнце заключили союз. Дышать трудно под палящими лучами ликующего светила.

Пробовал петь Бессо — не поется. Пробовал завивать венки из азалий и роз — руки сами собой опускаются от жары. Истома и лень сковывают все тело.

На берегу горного потока залюбовался он новыми калабанами (грузинская обувь), мягко охватывающими его ноги.

Хороши калабаны, очень хороши. Ни у кого в ауле нет таких…

Стал мечтать Бессо о том, как хорошо наряжаться каждую неделю в новую обувь, чтобы и по виду казаться владыкой этих высей и пропастей… Стал мечтать и незаметно уснул.

Сладкие сны ему снились в этот знойный полдень. Само небо, бездны и дикие розы ущелий нашептывали ему их…

Проснулся. Смотрит кругом: нет его коз, ушли они, позвякивая колокольчиками, разбрелись они по зеленеющим уступам гор.

Вскочил на ноги Бессо. Плеснул студеной струей из потока себе в лицо, кинулся догонять стадо.

А козы, точно нарочно, все дальше и дальше в ущелье бредут. Словно и не слышат призывных криков пастушка.

В незнакомые места попал Бессо… Потемнело в ущельях. Точно темной чадрой окутались горы, точно призрак старого горного духа прошел по узким тропам. Вокруг теснились утесы, шумели горные ручьи…

Дрогнуло сердце Бессо. Как собрать стадо, как найти дорогу в аул?

Крикнул он, и веселым эхом отозвались горы.

Точно кто засмеялся, дразнясь.

И вдруг — чуть слышный стон прозвучал совсем близко.

«Горный дух! — испугался Бессо, — я попал в его владение! Не выбраться отсюда теперь».

Отважный мальчик, не боявшийся ни диких зверей, ни лихого человека в горах, был бессилен перед хозяином этих стремнин.