В речи капитана оказалось слишком много новых и непонятных слов. Девушка не могла уразуметь все сразу.

Кондратьев, помогая себе жестами, начал подробно объяснять смысл сказанного. Через пару минут девушка вновь радостно закивала. Серьезная заявка на взаимопонимание.

Удивительно, что ее широкие губы складывались почти в европейскую милую улыбку. На взгляд белого человека, негры, независимо от пола, скалятся. Эта — улыбалась.

На безобразно изломанном французском поднебесная фея сказала:

— Народ там! — Она неопределенно махнула рукой в сторону и добавила: — На берегу реки.

Этот способ спасения известен с глубокой древности. Племя собирается на берегу, рассаживается по лодкам или плотам и ждет. Если опасность серьезная, народ отчаливает и пускается вниз по течению.

— Мы пришли с миром, — медленно и по слогам сказал капитан. — Мы вас не тронем. Пусть люди вернутся.

Девушка слушала с напряженным вниманием. В ее наголо бритой головке происходил мыслительный процесс. «Когда много думаешь — появляются мысли» — этот афоризм всякому известен. Наконец древесная прыгунья обратилась к старику на своем звенящем языке.

Капитан готов был поклясться, что высокомерия на лице у негра прибыло! Видимо, то, что жителям ничто не угрожает, старик немедленно поставил себе в заслугу. Вот, мол, как удачно он провел трудные переговоры с этими белыми.

Судя по жестам, он отсылал девушку на берег реки. Пока она не ушла, капитан спросил, не вполне по-европейски указывая пальцем на старика:

— Кто он?

Этот вопрос девушка поняла мгновенно и даже подобрала слова для ответа:

— Мой отец. Он вождь Губигу. Его зовут Нбаби.

— А тебя как зовут? — не удержался капитан и некстати вспомнил жену Лену в далеком Питере.

Жены всегда некстати.

— Зуби. Я — Зуби.

— Очень приятно, — сказал Кондратьев и склонил голову на манер царского поручика.