— Нетти, не волнуйся! Право же, не волнуйся… Стоит ли портить здоровье из-за чужого ребенка? — успокаиваясь прежде дочери, говорила Констанция Ивановна.

— Оставьте, maman! Неужели вы не видите, до чего доходит нахальство этого дерзкого мальчишки? Мы облагодетельствовали его с головы до ног, а он…

— Неправду вы говорите, — послышался звонкий голосок, и маленькая девочка выступила вперед.

Теперь, когда брат и сестра находились один подле другого, можно было вполне уверенно сказать, что это были близнецы.

Ире сразу понравились оба. Было что-то милое, смелое и чистое в обоих личиках с одинаковыми глазами и чертами лица, тонко и изящно обрисованными, отдаленно напомнившими Ире лицо старого князя Юрия Львовича.

Девочка подошла к Нетти и без тени смущения смотрела в ее лицо.

— Ах, ты, бессовестная, — пронзительно выкрикнула Нетти, — да как же ты смеешь грубить мне! Да я… я… тебя…

Ее слезы со вскрикиваниями и воплями, пересыпанные жалоб и упреками, подняли на ноги весь дом.

Андрей Аркадьевич, успевший переодеться в рабочую одежду и растиравший краски в своей студии, находившейся в дальнем конце дома, первый прибежал в детскую.

— Деточка моя… Нетти… Что с тобою? Что случилось? О чем ты плачешь, ангел мой, да ответь же мне!

— Дети… противные, несносные дети… они доведут меня до могилы, — они убьют меня!

Андрей Аркадьевич с укором взглянул на племянников.

— Жура! Надя! Неужели это вы довели вашу тетю до такого состояния? — Близнецы молча глядели на своего дядюшку, Андрей Аркадьевич тогда обратился к Ире в то время, как княгиня Констанция Ивановна пошла за водою для Нетти.