Наступила продолжительная пауза.

— Да что вы, глухие, что ли? — еще громче закричал Мартын.

Новое молчание было ему ответом.

— Ты не кричи так на них! — произнес Иван брату на ухо. — Видишь, какие они важные господа и, должно быть, привыкли к более вежливому обращению. Попроси-ка их хорошенько…

— Твоя правда! — согласился Мартын. — Милостивые господа, не изволите ли поиграть с нами? — произнес он и низко поклонился, стараясь сделать поклон точно так же, как показывал ему итальянец, но это вышло у него порядочно-таки неуклюже.

Мальчики-незнакомцы ответили точно таким же неуклюжим поклоном, но опять-таки ни слова не сказали в ответ.

Мартын сердито почесал у себя за ухом. Один из мальчиков-незнакомцев точно так же почесал у себя за ухом.

— Вишь ты! Дразниться вздумали… кланяются-то как! — подтолкнул он брата. — Будто не умеют… Ишь ведь!..

— А может, и впрямь не умеют, Мартынушка… — заступился за мальчиков Ваня.

— Как же! Поверю я… Такие важные господа и чтобы не умели!.. Просто дразнятся, — проворчал Мартын, сделал сердитое лицо и большим пальцем левой руки пренебрежительно указал на незнакомых мальчиков.

Каково же было его изумление, когда старший из нарядных мальчиков-незнакомцев сделал такое же сердитое лицо, как и Мартын, и точно такой же жест пальцем.

Мартын вскипел.

— Ага! Да ты и впрямь смеешься, — произнес он, обращаясь к нарядному мальчику. — Ты думаешь, что мы простые мужики, так над нами можно смеяться. Нет, голубчик! Мы не позволим смеяться над нами, — и, окончательно выйдя из себя, Мартын, прежде чем Ваня остановил его, высунул язык насмешнику-незнакомцу.

Последний, к величайшему удивлению мальчиков, самым спокойнейшим образом ответил тем же, то есть, насколько было мочи, высунул язык и показал его Мартыну.