Лицо полной дамы нахмурилось. Долгим серьезным взглядом она посмотрела на стоявшего перед нею мальчика и задумчиво произнесла:

— Прежде чем осуждать кого-нибудь, мой милый, надо хорошенько узнать его… А ты ведь никогда и не видел еще государыни?

— Никогда не видел! — чистосердечно сознался Мартын.

— Ну вот, когда увидишь ее, то поймешь, что она далеко не такая злая, как ты о ней думаешь.

И, сказав это, она подала знак рукою.

В тот же миг из толпы придворных словно вынырнул высокий, видный вельможа с золотым жезлом в руках. Он ударил три раза об пол своею палицей и провозгласил на всю горницу:

— Кушать подано! По приглашению ее величества, государыни императрицы, приглашаю всех сесть за стол!

* * *

Нарядные барыни, с их не менее нарядными кавалерами встали в пары. Блестящий вельможа подошел к полной даме, и она об руку с ним двинулась к длинному столу, убранному с такой невиданной роскошью, что у Мартына и Вани голова пошла кругом.

Обоих маленьких графчиков посадили рядом, а по обе стороны от них поместились двое очень важных на вид сановников. Мария Скавронская очутилась далеко от своих сыновей, окруженная блестящей толпою придворных красавиц. Прямо против Мартына поместилась темноглазая дама, с которою он только что разговаривал перед обедом, а рядом с ней — красивая нарядная девушка, которую Мартын с Ваней не заметили в первую минуту появления их здесь.

Важный полный сановник, которого лакеи называли "его превосходительством, господином обергофмейстером двора", снова ударил своим жезлом об пол, и лакеи стали обносить обедавших различного рода кушаньями. В первую очередь подали всевозможные пироги и караваи. Нарядные кавалеры и дамы осторожно накладывали себе на тарелки дымящийся курник, расстегаи с дичью, подовые лепешки с начинкою и самым изящным образом, при помощи ножа и вилки, разрезали их и осторожно отправляли в рот. Каково же было их удивление, когда дошла очередь до Мартына и тот, нисколько не стесняясь, схватил с блюда прямо руками огромный кусок жирного пирога с начинкой и тяжело плюхнул его себе на тарелку, потом снова запустил руку в оставшиеся на блюде пироги, стащил другой кусок на тарелку к брату!