— А-а, Кико! Здравствуй, Кико, алазанский соловушка! Будь здоров, соколенок-князек! — посыпались веселые приветствия.

Кико с достоинством поклонился. Все взоры обратились на единственного наследника, сына князя Павле Тавадзе.

— Как он хорош! — говорили женщины на своем конце стола. — Посмотрите, сколько поистине княжеского величия в этом красивом мальчугане!

— Что и говорить, Кико — наша гордость! А как он поет! — восторгалась Шуша.

— Он, верно, унаследовал свой серебристый голосок от покойной матери, — заметила одна из присутствовавших дам. — Покойная княгиня Гемма славилась своим пением на всю Грузию. Ах, как она пела!

Кико был несколько смущен, но отнюдь не выказывал этого. Ему впервые приходилось выступать во время пира в качестве гогия, то есть певца. Вот почему сердечко мальчика билось тревожно. Однако он твердым шагом по чуть заметному знаку отца подошел к дяде Вано, глядевшему на него из-под нависших бровей вопросительно и далеко не ласково, и, взяв в руки болтавшуюся у него за спиной на шелковой ленте чунгури, ударил по струнам ее и звонким серебристым голосом запел ту песнь, которую не раз слышал от покойной матери, умершей три года тому назад, переставляя, однако, имена старой легенды:

В узких теснинах нагорной страны, В замке высоком и мрачном, Живет храбрый рыцарь со своими детьми, Пятью молодцами-сыновьями. Пятеро сыновей Вано — орлы молодые, Пятеро сыновей — мощные лесные барсы, Пятеро сыновей Вано — пять золотых созвездий На голубом и прекрасном кавказском небе. Первый сын Вано храбр, как его отец. Могучий и сильный и смелый Вано Мичашвили, Зовут его Давидка, и смелости его позавидует горный орел. И второй его сын — Максим бесстрашный,