- A ты думаешь, весело жить на чужбине, да еще тогда, когда ее родина переживает такие тревожные дни?

- Ах, все мы оторваны от родных, все мы здесь на той же чужбине, - немного раздраженно произнесла толстушка. - Разве тебе, Налечка, приятно прозябать нынешнее лето в институтской тюрьме? И какое глупое, какое нелепое правило оставлять выпускной класс на все лето в институте якобы для усовершенствования в церковном пении и языках! Многому мы выучимся за три месяца, подумаешь!

И толстенькая Верочка капризно оттопырила губы.

- Ну, не скажи, - начала было ее подруга и замолчала, остановившись на полуфразе.

Перед обеими девушками появилась синяя фигура классной дамы, Софьи Никаноровны Кузьмичевой, дежурившей это лето y выпускных.

- Mesdemoiselles, вы не видели Петрович? Где она?

- В самом деле, где же Петрович? Где Милица? - пронеслось по рядам институток.

- В саду ее нет, mademoiselle Кузьмичева. Я после первого гонга обежала все аллеи, - поспешила заявить маленькая, черноглазая, черноволосая Ада Зыркова, дежурившая в этот день.

- Не может быть, однако, чтобы она поднялась в такую рань в дортуар, - уже заметно начиная волноваться, сказала наставница.

- Надо спросить Нюшу. Нюша Горелова всегда с Милицей. Попугайчики insйparables, Орест с Пиладом… Спросите Нюшу! - послышалось из передних пар.

Худенькая, стройная, похожая на мальчика, с задорными карими глазами, Нюша в тот же миг предстала перед озабоченным лицом классной дамы.

- Где Петрович? Вы не видели ее? - И глаза из-под очков пытливо и внимательно посмотрели на молодую девушку. Но карие плутоватые глазки последней стойко выдержали этот взгляд.

Хотя Нюша Горелова, закадычная «на жизнь и на смерть» подруга молоденькой сербки Милицы Петрович, могла бы многое что рассказать, но она скорее даст отрезать себе язык, нежели выдаст подругу. Не скажет она, где ее Миля, не скажет ни за что!