Итак, мест в шестом, «моем», классе всего сорок (я успела их сосчитать по тем черным, белокурым и русым головкам, которые занимали эти места). Сначала они показались мне все на одно лицо благодаря их однообразным костюмам, но перебегая взглядом с одной девочки на другую, я смогла различать их по внешности. Больше всех меня заинтересовала моя соседка по парте. Представь себе смуглую чернушку, мамочка, с маленькими, темными и живыми, как у мышонка, глазами, насмешливо косившимися на меня, вздернутую пухлую губку с чуть заметными черными волосками над нею, с толстой, до пояса, косой, перекинутой на плечо. Девочка казалась одного возраста со мною, или, может быть, чуточку помладше. Она сунула себе в рот вынутую из кармана карамельку и с удовольствием посасывала ее. Потом совсем не стесняясь присутствием в классе учителя русского языка, маленького добродушного толстяка в синем с золотыми пуговицами фраке, обмакнула перо в чернильницу и написала на розовом листик клякс-папира:

"Меня зовут Катишь Миловой, кое-кто из подруг прозвал меня Усачкой. Они были бы много любезнее, если бы окрестили меня согласно моей фамилии Милочкой или Милашкой, но они, как видите, предпочли иное, потому что нашли у меня усики над верхней губой. Разве это дурно — иметь такие усики? Скажите!"

Я хотела ей уже ответить, так как она протянула мне с этой целью ручку с пером, что такое украшение, напротив, ей очень к лицу, но как раз в эту минуту появилась перед нами высокая девушка и проговорила строго:

— Милова, вы занимаетесь за уроками посторонними вещами! Мешаете и новенькой, и самой себе!

— Это наша классная наставница Юлия Владимировна. Немножко требовательная не в меру, но в сущности предоброе существо, — шепнула мне на ухо Милова, когда воспитательница отошла от нашей парты.