Большие часы в столовой пробили четыре раза. Кодя проснулась, широко раскрыла удивленные глаза и осмотрелась.

"Где я? — изумилась девочка, но скоро сообразила, в чем дело, и произнесла с улыбкой: — Ах, да, в "Убежище"!.. Но почему так пасмурно нынче? Верно, дождь или туман на дворе!"

Чтобы убедиться в своем предположении, Кодя вскочила с постели и неслышно подбежала к окошку.

Ни дождя, ни тумана не было. Ранний летний рассвет глядел в окна "Лесного убежища". Только легкая, серая предутренняя пелена окутывала лес.

"Должно быть, еще очень рано, — сообразила Кодя, — но мне спать совсем не хочется! — решила она, возвращаясь в постель".

Опустив голову на подушку, Кодя стала думать обо всем, что недавно с ней произошло.

Ее папа (мамы она не помнит) был капитаном на одном из черноморских пароходов, плавающих между Севастополем и Ялтой. Она жила в Ялте у друга папы, доброго старичка, которого звала дедушкой. Часто папа брал Кодю к себе на судно, и она совершала с ним рейсы по Черному морю. Чудесные это были рейсы! Папина команда очень любила "капитанскую дочку". Матросы дарили ей раковины и морские звезды, учили ее лазить по мачтам, рассказывали о чужих странах.

Папа обожал свою Кодю.

— Тебе бы мальчиком родиться, такая ты смелая и ловкая! — говорил, смеясь, папа, приглаживая непокорные вихры Коди. — Погоди, я вскоре поступлю на большое океанское судно капитаном и тебя юнгой к себе возьму!

Кодино сердечко замирало от восторга.

Действительно, Коде надо было родиться мальчиком: она плавала, как рыбка, лазила по мачтам не хуже любого матроса. Проворная и ловкая, она умела распознать направление ветра и править рулем, как опытный рулевой.

В восемь лет Кодя казалась двенадцатилетней. Сильная, рослая девочка не признавала длинных волос, локонов и причесок и умоляла отца стричь ее под гребенку, как мальчугана.