— И плачет, верно, часто-часто, бедненькая! — подхватили сестрички.

Но внезапно десятилетняя Маня Кузьмина испуганно произнесла:

— Что ж это такое, девочки?! Этого нельзя! Никак невозможно! Не годится поступать в «Убежище» тринадцатой девочке! Подумайте! Ведь она будет тринадцатая!

— Ну да, тринадцатая! — подхватили дети. — Что ж из того, что тринадцатая?

— Да ведь число тринадцать — нехорошее число! — продолжала с жаром Маня. — Говорят, оно всегда приносит какое-нибудь несчастье. В тринадцатое число каждого месяца никакого дела предпринимать нельзя! Если вместе собрались тринадцать человек, то им нельзя за стол садиться, а то непременно кто-нибудь да умрет. И, стало быть, девочка, тринадцатая по счету…

— Стыдись, Маня, какие ты глупости говоришь! — прервала подругу Липа, считавшаяся самой разумной. — Не объясняла ли нам сама Марья Андреевна, что у Господа Бога все дни одинаково равны? Верить в какие-то несчастные числа — это, прости, пожалуйста, чепуха!

— Ай да Липа, молодец! Пристыди ее вконец, чтобы чушь не болтала, чтоб подружек не смущала, — скороговоркой затараторила Софочка.

— Верно говорит Липа! — вмешалась в разговор смуглая Наля-сказочница. — Если послушать Маню, так следовало бы бедную одинокую сиротку бросить на произвол судьбы потому только, что она будет в нашем «Убежище» тринадцатой!

— Стыдно, Маня, стыдно! — заговорили со всех сторон девочки.

— Да я сама слышала… — оправдывалась Маня.

Гулкий удар колокола, прикрепленного к дереву под окном лесного дома, возвестил детям, что пора идти ужинать. Двенадцать девочек парами выстроились у дверей классной и чинно зашагали в столовую, находившуюся на первом этаже.

* * *

Полдень в лесу. Солнце золотит вершины сосен и скользит желтыми зайчиками по сосновой хвое, похожей на зеленое кружево, все пронизанное золотом.