— Казните его! — требовала с балкона Тор-Мозина.

Но толпа не шевелилась — наверное, люди вспомнили жизнь, вспомнили цвет озер. И небо. И живые цветы. И деревья… Они, наверное, вспомнили, как зацветают по весне луга, как рождаются первые робкие листья на деревьях, как падают по осени дожди, и лес охватывает желто-красный пожар…

— Пусть движется время! — продолжал выкрикивать Горновей, хотя подоспевшие солдаты уже тянули к нему каменные руки, чтобы растерзать его на части. — Пусть снова растут наши дети! Пусть празднуют свадьбы молодые в положенный час! Пусть все вспомнят, как бесценно время — самое дорогое, что дано людям, и что у вас отняла… отняла… — Горновея уже схватили за руки и за ноги каменные солдаты…

Еще мгновение и Горновея растерзали бы. Но над площадью раздался чей-то изумленный женский крик:

— За что мучают Горновея?.. Не дадим его каменным солдатам!

— Не да-ади-им!..

— Долой Тор-Мозину и ее подпевал!..

— Пусть живет Время!..

— Бейте каменных солдат!..

— Веди, Горновей, нас к Главным Часам королевства…

И толпа сорвала цепи с кузнеца, подняла на руки Горновея.

— О-о-остановитесь! — закричала Тор-Мозина… — Я — ваша повелительница… Вы забыли?

Но говорить уже было некому — люди убегали с площади, спеша к Совиной башне.

А тем временем…

А тем временем (если так можно сказать применительно к Ру-Лонии, где, как известно, не было никакого времени) Володя Пойманов, Кукушка и Томлина ломали старинную, обитую железом дверь, ведущую туда, где под охраной Совы — находились Главные часы Ру-Лонии.

Наконец, им удалось взломать дверь — она упала внутрь подземелья, — туда немедля бросились Володя с Томлиной. Кукушка, затрепетав железными крыльями, влетела в кромешную мглу каменного мешка…

Было сыро, душно… Мгла казалась липкой, и словно бы заползала она под одежды и сковывала движения. Они шли долго. Куда-то спускались. Потом в полной мгле поднимались по мокрым и скользким ступеням. Потом оказались под гулкими сводами… Где-то журчали подземные воды. Где-то падали и разбивались о камни тяжелые капли.