– Вот еще! Конечно, пойду! – возразила Рита.

– Тогда слушай. Помнишь Хитроумного Одиссея?

– Как же я могу не помнить своего отца?!

– Глупая, я говорю о другом Одиссее, о настоящем! Сколько раз про него рассказывал. Что он сделал, чтобы выбраться из пещеры великана Полифема? Ну-ка, вспомни!

– Спрятался под брюхом у овцы… Уцепился за шерсть… Ой! Ты думаешь, и мы могли бы сделать так же? Но ведь я не помещусь там!

– И не надо! Пойдем!

– А записку маме оставим?

Синьору Чечилию тревога застала у больного. Сделав ему укол, она, прежде чем спуститься в подвал, успела позвонить детям и попросила их пойти к какой-нибудь соседке… Оставить маме записку значило бы признаться, что они ее не послушались.

– Мы вернемся домой раньше нее, – сказал Паоло.

Рита не была в этом уверена, но возражать не стала и последовала за братом. Она бросила взгляд на Зорро, который продолжал лаять на овец, взяла совки и вышла следом за Паоло на лестницу.

Никто не остановил их в подъезде, никто не встретился им на улице. Отправить их обратно домой было некому. Паоло пропустил стадо и пристроился в хвосте. Рита следовала за братом. Сторожевой пес недоверчиво зарычал было, но ему тут же пришлось отправиться за ягненком, который выбился из стада. А пастухи шли не оборачиваясь. Они спокойно подошли к самому холму и, видимо, даже не замечали, что в этот вечер все было немного необычно, не так, как всегда, – целая пожарная команда заняла знакомую тропинку, а на вершине Монте Кукко находился неопознанный летающий предмет, заставивший весь мир затаить дыхание.

– Вы куда? – остановил их полицейский, услышав топот стада и увидев пастухов.

– Добрый вечер, синьор! А что, разве нельзя? Мы же пастухи и идем туда, куда идут наши овцы.

– А ну, поворачивайте назад! Быстро!

Другие полицейские тоже обернулись и принялись смеяться над пастухами. Это и было их ошибкой, как объяснил потом Рите Паоло. Овцы шуток не понимают. В двадцати метрах от них на холме находился привычный загон, ожидавший их на ночь. Они, может, и послушались бы своих пастухов, но один из них был несмышленым мальчишкой, а другой туг на ухо: прежде чем полицейские успели растолковать им, что к чему, упрямые, да еще напуганные овцы, толкаясь, блея и напирая, прорвали цепь стражников и, подняв к небу тучу пыли, устремились вперед.