— Красотки там одни?

— Нет, — недовольно буркнул он. — С ними эти ненормальные.., пилоты. А что случилось с таким здоровенным парнем, Макгрегором? Выглядит так, будто его переехал грузовик!

— Серьезно? — довольный донельзя, заинтересовался я.

— Верно слово. Нос у него раздулся на всю его толстую рожу! — усмехнулся Полник. — Хотите, чтобы я пошел с вами, лейтенант?

— Не вижу причин, почему бы вам не пойти. Когда в дело втянуто больше одной красотки, моя тактика — соблюдать справедливость и делиться с ближним дарами благосклонной фортуны.

— Хочу сказать вам кое-что про вас, лейтенант, — просиял сержант улыбкой довольного бегемота. — У вас большое сердце!

— Вот поэтому мне и приходится все время тревожиться о давлении, — отрезал я, шагая по широкому коридору.

Впав в игривое настроение, Полник больно ткнул меня в бок здоровенным, как молот, локтем и доверительно прохрипел:

— Чуть меньше допросов, лейтенант, и у вас не будет никаких проблем, верно?

Когда мы достигли террасы, восхитившей меня простором, высокими, от пола до потолка, окнами и пестрым мозаичным полом, я на секунду остановился в дверях, изучая тесную группку людей, сидящих за низким круглым столом.

Салли Крэмер, одетая в белоснежную кружевную блузку, узкие желтые брюки и разделяющий их темно-красный шелковый кушак, являла собой образец дамской элегантности. По одну сторону от нее сидел ее муж, Митч Крэмер, чье выразительное красивое лицо было омрачено глубоким раздумьем, по другую — Макгрегор, выглядевший, к моему удовольствию, точно так, как его описал Полник.

Между Макгрегором и Сэмом Фордом сверкала, как солнечный день, в облегающей рубашке и брюках из ткани с золотистой ниткой, очаровательная и соблазнительная Эйнджел. Все трое мужчин были одеты так же, как утром, составляя резкий контраст с нарядными женщинами.