Костя на тротуаре из плотного, слежавшегося снега вырубил Профиль девушки. Бегавший трусцой мимо Кости пенсионер Овражки и остановился, сказал:

— Выразили убедительно, — и побежал дальше, остро двигая локтями.

На мотоцикле ехал участковый инспектор, притормозил, солидно и не спеша козырнул. Костя приставил к ноге стальной скребок:

— Салфет вашей милости.

— Ладно, ладно. — Участковый инспектор взглянул на произведение и поехал, подгазовывая старенький кашляющий мотоцикл и переваливаясь в седле, как спелая груша.

Подошла почтальон Аида, хмыкнула, покрутила ногой, зашнурованной в красивый замшевый сапог, еще раз хмыкнула и тоже отправилась дальше. У дверей в бойлерную Аиду караулил оператор-кочегар Толя Цупиков. Проходя вплотную около Толи, Аида царственно кивала ему. Толя долго и совершенно подчиненно смотрел Аиде вслед, потом спускался в бойлерную. Это повторялось каждое утро.

Костя, облокотившись о скребок, стоял, решал, какие бы внести добавления или уточнения в произведение на асфальте: он был взыскательным мастером — со снегом работал не первую зиму. Если тоже спуститься в бойлерную и принести оттуда воды, облить слегка произведение, то оно приобретет сверкающую янтарность. Можно в бойлерной нагреть скребок и потом оплавить только края произведения, засеребрить их.

Подошла группа ребят в лыжных костюмах и с лыжами. Один из ребят достал из кармана пятаки, наменянные для проезда в метро или в автобусе, и высыпал на снег со словами:

— Художник, воспитай ученика.

Костя ничего но сказал. Ребята ушли.

Неслышно приблизилась девушка с небольшой дорожной сумкой, затаилась за Костиной спиной, сумку поставила на землю. Молчала, потом не выдержала, осторожно спросила: