- Привет, кавалеры. До центра по рублику, дальше по счетчику. Спешите ехать?

- Нам на автобусе в самый раз, - ответил ему Тимоша.

- Пардон...

Когда шофер удалился, поигрывая ключиком от зажигания, Тимоша придвинулся поближе к девчонке.

- Мы за аэродромом червей копаем. Сейчас на червей спрос. Народ увлекается рыбной ловлей. Дороже всех репейник ценится, белый такой. Его, гада, найти трудно. Выползки хорошо идут. Мы выползков по ночам в парке ловим с фонариком. Светишь в траву...

Рыба в озерке.

Рыба в ведерке.

Глупая рыба,

холодная рыба,

бесстрастно прочитал Боба.

Но сердце поэта не рыба.

Песня эта

сердце поэта!

Девчонка быстро к нему повернулась:

- Вы поэт?

- Странный вопрос. - Боба пожал плечами.

- У нас в классе один мальчик тоже сочинял стихи. Я их не могу прочитать. Он их одной девочке посвятил. Хорошие стихи, про северное сияние.

- Тебе, наверное, посвятил? - спросил Тимоша.

Девчонка головой покачала.

- Мне еще никогда стихов не посвящали.

- Ну и чихать.

- Нет. Приятно все-таки.

Девчонка посмотрела на стеклянную банку с червями. Тимоша проследил ее взгляд, насупился.

- Ты не подумай чего. У нас цель. Нам мотор купить надо. Нам без мотора уже никак.

- А вы откуда такая? - вежливо спросил Боба.

- Какая?

- В мехах.

Тимоша объяснил шире:

- Как иностранка. Иностранцы на себя хоть черта напялят, хоть голышмя по городу бегать станут или в шубах в жару. Им никто слова не скажет. Даже завидно, до чего иностранцам у нас почтение.

Девчонка посмотрела на свою шубу.

- На мне ничего не напялено. Шубу мне отец сшил. Нерпу я сама настреляла.

У Тимоши глаза расширились и погасли медленно.

- Ну, ты даешь! Ну, я пошел. Боба, пойдем, а то черви сдохнут.

- Постоим, врать поучимся, - сказал Боба.