Когда работаешь на ЦРУ, это всегда опасно. В чем, в чем, а в этом Малко был осведомлен. Помощи от полиции ему ждать не приходилось.

- А кроме сотрудников полиции, - поинтересовался он, - вы видели кого-нибудь, кто...

Морин Барбер заколебалась.

- Он часто встречался с Хуаном Эчепаре, парагвайским консулом.

- Почему?

Она смущенно опустила глаза.

- Я точно не знаю. Я... Я не особенно его жалую. Думаю, он поставлял Рону сведения политического характера.

Малко вытащил золотую паркеровскую ручку.

- Где он живет?

- В Карраско. Около Кантри-клуба. Переулок Беланже, большая вилла с очень красивым садом.

Малко записывал. Наконец он встал. Миссис Барбер ничего ему больше не расскажет.

- Я сообщу вам, когда мне станет что-нибудь известно, - пообещал он.

Миссис Барбер проводила Малко до двери и долго жала ему на прощанье руку. Она была встревожена, в ее карих глазах выступили слезы - Малко стало ее жаль.

Соскочив с крыльца, он вернулся к "кадиллаку". Дверца хлопнула, и его телохранители вздрогнули.

- Ну как? - спросил Крис Джонс.

- Нам предстоит нанести еще один визит, - объявил Малко.

В глазах у Милтона Брабека сверкнула плотоядная жестокость.

- Мокрое дельце?

Он поигрывал с пулей от кольта 45 калибра, способной разорвать надвое слона.

- Не обязательно, - сказал Малко. - Мы едем к парагвайскому консулу.

Он дал шоферу адрес. Длинная черная машина бесшумно заскользила вдоль тротуара.

- Надо же, а я всегда думал, что Парагвай - это болезнь, - удивился Милтон. - Вроде холеры или малярии.

В Карраско они помчались по набережной, потом свернули у казино и углубились в лабиринт спокойных, обсаженных деревьями улиц. Кантри-клуб они нашли без труда. Рядом, за газоном и изгородью, стояла вместительная невысокая вилла. Под толстыми шинами "кадиллака" заскрипел гравий. Они остановились перед тяжелой дверью из темного дерева.